Броненосец "Севастополь"

Оказывается в нацистской Германии был снят свой антикоммунистический ответ "Броненосцу "Потемкину" - фильм "Белые рабы: Броненосец "Севастополь" (1937), посвященный жестоким убийствам революционными матросами русских офицеров во время революции 1917. Известно, что Геббельс был в восторге от работы Эйзенштейна и мечтал о "зеркальном" идеологическом жесте. Пожелание Геббельса исполнил режиссер Карл Антон, чешско-немецкий режиссер, перебравшийся в Берлин из Праги в 1935. Сценарий основывался на репортажах немецкого журналиста Чарли Лорингофа, работавшего в годы 1-й мировой войны на Восточном фронте, а после Брестского мира наблюдавшего за нравами Советской России. Интересна судьба фильма - несмотря на то, что фильм был успешен в прокате, в 1939, после заключения пакта Молотова-Риббентропа, он был снят с экранов, чтобы не раздражать новых союзников (в СССР также была приостановлена антифашистская пропаганда). В 1941, после нападения на СССР, прокат, естественно, возобновили, но уже под названием "Красное зверье", окончательно фильм был запрещен в 1945. Интересный факт: съемки фильма проходили в Югославии, в роли броненосца "Севастополь" выступил югославский эсминец "Дубровник" (в 1941 он был захвачен итальянцами, затем в 1943 немцами, которые в 1945 потопили его, не желая сдавать союзникам).

Эренбург "Лето 1925 года"

Прочитал роман Ильи Эренбурга "Лето 1925 года" (по случаю 130-летия автора решил восполнить пробелы в его творчестве). Здесь Эренбург ещё фонтанирующий образами модернист, местами срывающийся в избыточную игру слов, местами совершенно пронзительный. Его лирический герой, альтернативный Илья Эренбург, эмигрант из Советской России, застряв в Париже без денег, опускается на социальное дно, бродяжничает по раскаленному жарким летом городу, голодным глазом рассматривает буйство буржуазного разложения. В итоге он знакомится с итальянским анархистом и подряжается за деньги убить вожака французских фашистов, влюбляется в немецкую подружку ревнивого анархиста, в этот интернационал вмешивается ещё и советский гражданин из торгпредства, самоуверенный нахал, который также не устоит перед соблазнами парижской жизни.
Этот роман Эренбург действительно писал в период безденежья в Париже, исполненный жалости к самому себе, впоследствии он назвал "Лето 1925 года" самой грустной своей книгой. Интересно, что в СССР роман был издан оперативно, в нем увидели очередную критику буржуазного Запада, плюс был разгар НЭПа с относительной свободой книгоиздания.

Давид Мотадель "Ислам в политике нацистской Германии (1939-1945)".

Прочитал книгу Давида Мотаделя «Ислам в политике нацистской Германии, 1939-45» (М., Издательство Института Гайдара, 2020). Поскольку раньше этой темой особо не интересовался, открылся новый мир: у нацистов работал целая фабрика пропаганды, направленная на мусульман – от радиостанций на арабском и тюркских языках до изготовления традиционных талисманов. Целая команда востоковедов (многие пришли в этот «восточный проект» еще в период союза Германии и Османской империи в 1-ю мировую войну), работала над доктриной союза нацизма и ислама, которая должна была подорвать колониальные владения Британии и нацреспублики СССР. К проекту удалось привлечь видных деятелей исламского мира, например, иерусалимского муфтия Аль-Хуссейни. В ход шли самые экзотические аргументы: «Эрвин Эттель, тогда занимавший пост посланника в Тегеране … сообщил, что многочисленные шиитские «духовные лица» говорят с народом «о древних пророчествах и снах, толкуя их в том смысле что двенадцатый имам был послан в мир Аллахом в облике Адольфа Гитлера». Эттель предложил поддержать эти тенденции».
Интересно, что сам Гитлер высоко оценивал ислам как «религию воинов», а в «застольных беседах» сокрушался по поводу того, что мусульмане в свое время не завоевали Европу, освободив ее от разлагающего воздействия католической церкви. Он был уверен, что более сильная арийская раса оттеснила бы арабов-семитов от власти в халифате, так что в конечном итоге во главе этой мусульманской империи оказались бы исламизированные немцы.
Несмотря на то, что на пропаганду были брошены большие силы и средства, в практической плоскости дела шли не очень успешно – во многом, несмотря на вроде бы серьезную экспертизу, из-за глубокого непонимания устройства исламского мира, и при этом самоуверенного фантазирования, свойственного нацистской идеологии. Например, немцы упорно пытались слепить из упомянутого выше муфтия Аль-Хуссейни, своеобразного «римского папу» для мусульман, игнорируя децентрализованность и демократичность этой религии; в духе знаменитого путинского афоризма «не делали разницы между суннитами и шиитами». Сказывалось и противоречие между желанием привлечь мусульман на свою сторону и расизмом, лежавшим в основе режима, причем второй часто проявлялся на низовом уровне, среди офицеров и солдат, третировавших мусульман, вопреки указаниям руководства. Однако, к середине войны, прагматические соображения по привлечению боевой силы из мусульман, стали перевешивать расистские аргументы.
«Во время битвы за Францию в 1940 году имперская пропаганда еще использовала ужасные фотографии, где режущие скот военнопленные-мусульмане выглядели кровожадными дикарями. Но уже в 1943 году Хайгендорф рекомендовал немецкому персоналу Восточных легионов терпимо относиться к ритуальному забиванию скота. Хотя, согласно его пояснениям, «у магометан свой взгляд на забой крупного рогатого скота, который кажется немцам отвратительным», немецким офицерам все же предлагалось «избегать преждевременных, несправедливых и резких суждений» на этот счет.
В итоге нацистской Германии не удалось добиться всеобщего восстания мусульман против союзников, во многом из-за своего доктринерства и недооценки особенностей мусульманских сообществ. Хотя местами, как например, на Балканах, среди босняков и албанцев, они добились впечатляющих результатов, как и смогли привлечь на свою сторону часть советских мусульман, недовольных преследованиями религии коммунистами. Уже в эпилоге Мотадель описывает, как остатки нацистского «восточного проекта» были взяты под крыло американскими спецслужбами во время «холодной войны», он отмечает, что американские эксперименты по использованию мусульманских движений в своих интересах привели в итоге к возникновению современного радикального исламизма, направленного в т.ч. против США.

Пол Джонсон "История евреев" - 2

Царь Ирод, меж тем, оказался очень прогрессивным челом.
"Евреи диаспоры видели в Ироде своего лучшего друга. Кроме того, он был в высшей степени щедрым покровителем, ибо выделял средства на синагоги, библиотеки, бани и благотворительные структуры, а также побуждал и других поступать таким же образом; поэтому именно во времена Ирода евреи впервые прославились маленькими оазисами благоденствия, которые они устраивали в своих общинах в Александрии, Риме, Антиохии, Вавилоне и других местах, где заботились о больных и бедных, вдовах и сиротах, помогая посещать заключенных и хоронить умерших...Своими деньгами, организаторским талантом и энергией он без чьей-либо помощи сумел спасти Олимпийские Игры от упадка и добился того, что их стали проводить регулярно и с подобающей пышностью. В результате имя его завоевало почтение у многих островов и городов Греции и он удостоился титула пожизненного президента Игр. Он выделял крупные суммы на общественные и культурные цели в Афинах, Ликии, Пергаме и Спарте, отстроил заново храм Аполлона на Родосе, обнес стенами взамен разрушенных Библос, дал Тиру и Бейруту по форуму, а Лаодицее – акведук, театры Сидонум Дамаску, гимназии Птоломансу и Триполи, а также фонтан и бани Аскалону. В Антиохии, которая была тогда крупнейшим городом на Ближнем Востоке, он вымостил камнем главную улицу протяженностью 4 километра и построил по всей ее длине колоннаду, которая защищала бы горожан от дождя, причем все это сооружение было облицовано полированным мрамором. Почти во всех этих местах обитали евреи, которые купались в отраженных лучах славы своего необыкновенно щедрого брата по вере в Яхве". (стр. 166-167).

Пол Джонсон "История евреев"

"Именно в изгнании евреи, лишенные своего государства, обратились к номократии, добровольно подчинившись власти Закона, которую можно было проводить в жизнь только при общем согласии. Ранее ничего подобного в истории не наблюдалось...И, наоборот, следует обратить внимание на то, что, когда израильтяне (а позднее – евреи) перешли к процветающей оседлой жизни и самоуправлению, им оказалось чрезвычайно тяжело сохранить свою религию в чистоте и неприкосновенности...Иеремия первым ощутил вероятность того, что безвластие и добродетель связаны между собой, вследствие чего чужое правление может быть предпочтительнее своего. Он приближается к концепции того, что государство неизбежно есть зло". (стр.123-124)

Айн Рэнд в ЖЗЛ

На досуге прочитал вышедшую в серии ЖЗЛ биографию Айн Рэнд историков Л.Никифоровой и М.Кизилова. Книга занимательна тем, что биографы сосредоточились не на американском этапе жизни писательницы, который в целом хорошо известен, а на годах, которых она провела в России еще под именем Алисы Розенбаум. Хотя иногда авторы чересчур увлекаются знакомым им материалом (они крымчане) – так, например описание евпаторийской гимназии, в которой Рэнд училась в годы гражданской войны, занимает, на мой взгляд, неоправданно много места. ЖЗЛ, скажем так, консервативная серия и без ремарок вроде «либерально-презрительное отношение Айн Рэнд к своей стране и её культурному наследию» не обошлось. Но в целом книга мне понравилась, авторы достаточно объективны и доброжелательны к своей героине.
Из интересного: узнал, что у Айн Рэнд до отъезда в США в 1926 вышло две книги (точнее, брошюры) на русском языке, обе были посвящены американскому кинематографу: биография звезды немого кино Полы Негри и «Голливуд – американский кино-город», причем вторая (и единственная) вышла под ее настоящим именем. Книга о Голливуде была такой хвалебной по отношении к «буржуазной фабрике грез», что издательство вынуждено было снабдить ее погромным партийным предисловием (вообще, изданы такие книги могли быть только из-за того, что на дворе стоял НЭП с его относительной свободой неполитического книгоиздания). Причем, почерпнув информацию о Голливуде из зарубежных журналов, она писала так будто сама побывала там 😊 Хотя в итоге это и стало самосбывающимся пророчеством.
Интересна также судьба семьи Розенбаумов, которые после отъезда Алисы в Америку, осталась в Советской России. До революции ее отец был преуспевающим владельцем аптеки на Невском в Петербурге, после 1917 ее, конечно, национализировали, и он перебивался заработками в системе советского здравоохранения. Мать работала преподавателем и переводчиком художественной литературы (в частности, перевела «Американскую трагедию» Драйзера и «Морского ястреба» Сабатини), и вполне приняла советскую власть. Алиса состояла с ними в переписке до 1937, отправляла посылки из Америки, характерный эпизод – она послала сестрам два комплекта пижам, которые по советским меркам были такими шикарными, что сестры ходили в них на вечеринки. Рэнд пыталась и вытащить родных из СССР, но выезд им не был разрешен. Родители Рэнд умерли в начале 2-й мировой войны, отец в 1939, мать в 1941, сестра Наталья погибла в блокадном Лениграде в 1942, во время авианалета.
Вторая сестра Элеонора была эвакуирована из Ленинграда, вернулась уже после войны, возобновить связь с американской сестрой она не рискнула (да и не знала ничего о ее новой жизни), и Рэнд была убеждена, что вся ее родня погибла в годы войны. Уже во время «разрядки» в журнале «Америка», издававшемся Госдепом для СССР, Элеонора обнаружила портрет сестры и узнала, что она стала известной писательницей. Через редакцию журнала она связалась с Алисой, которая немедленно стала добиваться ее выезда в Америку. Элеоноре с мужем разрешили визит (намекнув, что они могут не возвращаться). Однако встреча сестер вышла неудачной, Элеонора была запуганным советским человеком, боявшимся своих и американских спецслужб, что временами трансформировалось у нее в совковый снобизм, и с Алисой, ставшей певцом американского капитализма, общий язык не нашла. Вдобавок Элеоноре не понравились книги Айн Рэнд и ее идеи, впоследствии она язвительно говорила, что хотя Алиса отвергает альтруизм, хименно альтруизм ее семьи позволил ей собрать деньги и уехать в Америку.  Окончательно они рассорились из-за Солженицына – Элеонора стала восторгать его творчеством, чем привела сестру в бешенство (как раз вышло «Письмо вождям Советского Союза», в котором Солженицын призывал советскую власть брать на вооружение православие и народность). В итоге Элеонора вернулась домой, она пережила сестру, скончавшуюся от рака легких в 1982. После крушения СССР Элеонора вернулась к иудаизму, дала серию интервью для исследователей из Института Айн Рэнд и умерла в 1999 в возрасте 88 лет.

Двадцать лет спустя. Новейшая история


Занимательное фото, ночь в избирательном штабе Путина после его победы. Интересно, что стало с этими людьми за двадцать лет?
- глава Администрации президента Александр Волошин – сейчас председатель совета директоров «Первой грузовой компании», входящей в империю олигарха Лисина, член совета директоров «Яндекса».
- политтехнолог, глава «Центра стратегических разработок» Дмитрий Мезенцев – ныне посол в Белоруссии.
- главный политтехнолог штаба, глава «Фонда эффективной политики» Глеб Павловский – ныне отошел от дел, критикует путинскую систему
- специалист по связям с иностранными медиа в штабе Путина Михаил Маргелов – ныне вице-президент госкомпании «Транснефть»
- главред газеты «Коммерсантъ» Ксения Пономарева – умерла в 2016
- первый заместитель начальника ФСБ Виктор Черкесов – в отставке
- Людмила Путина – с 2013 в разводе с Путиным.
- министр печати Михаил Лесин – в 2015 убит при загадочных обстоятельствах в Вашингтоне.
- первый вице-премьер правительства Михаил Касьянов – ныне в радикальной оппозиции Путину, лидер РПР-Парнас.
- заместитель главы АП Владислав Сурков – в отставке.
- заместитель председателя АП Дмитрий Медведев – сейчас заместитель председателя Совбеза РФ
- член Совбеза РФ Сергей Иванов – ныне спецпредставитель президента по вопросам экологии
- спичрайтер Путина Джахан Поллыева – вице-президент государственной «Объединенной судостроительной компании»
- председатель ВГТРК Михаил Швыдкой – ныне спецпредставитель президента по культуре
- заместитель начальника пресс-службы Путина Наталья Тимакова – сейчас заместитель председателя правления госбанка ВЭБ РФ.
- зять Ельцина Валентин Юмашев – ныне советник президента, член совета директоров МТС и совладелец зданий в Москва-сити.

Еще Адам Туз "Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики"

"12 мая 1940 г. наступление танковой группы Клейста грозило превратиться в самую огромную пробку в мире. Катастрофу удалось предотвратить лишь путем энергичного управления движением, осуществлявшегося штабными офицерами, которые сновали взад и вперед на мотоциклах и летали над колоннами на легких самолетах. Кроме того, успех наступления всецело зависел от тщательно просчитанного плана снабжения. Все немецкие запасы бензина, которых в мае 1940 г. хватало не более чем на пять месяцев моторизованной войны, были выделены на то, чтобы наступление проходило как можно более гладко. Крайне огнеопасные топливозаправщики шли вперемежку с боевыми машинами в передних рядах германских бронированных колонн. На всем пути продвижения были заранее спланированы заправочные пункты, где экипажи танков могли брать канистры с бензином и оставлять взамен пустые емкости. Экипажи дозаправляли машины в дороге при каждой остановке движения. Помимо этого, заботиться приходилось не только о технике. Согласно плану немецким танковым колоннам следовало непрерывно двигаться в течение трех дней и трех ночей. Для того чтобы водители могли обойтись без сна, интенданты передовых частей запаслись десятками тысяч доз первитина – под таким названием тогда выпускался метамфетамин, в 1940-е гг. более известный в обиходе как «танковый шоколад» («Panzerschokolade»)...Но впечатление современности и мобильности, сопутствовавшее всей этой операции, было в известной степени иллюзорным. Бензин и метамфетамин достались лишь дюжине дивизий первого эшелона. Подавляющее большинство немецких солдат, вторгшихся во Францию, Бельгию и Нидерланды, шли пешком, а припасы доставлялись им от железнодорожных станций в стиле XIX века – на подводах". (стр.514-515)

Адам Туз "Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики"

Про "ариизацию" немецкой экономики.
"Через ариизацию путем продажи в 1938 г. прошли 340 крупных фабрик – за немногими исключениями работавшими в текстильном и швейном секторе – 370 оптовых торговых фирм и не менее 22 частных банков, включая такие уважаемые учреждения, как Warburg и Bleichroder... Ариизация, несомненно, изменила облик главных торговых улиц в таких городах, как Берлин и Гамбург, а также структуру собственности в некоторых наиболее известных жилых районах. Но ее общее влияние носило ограниченный характер. Крупномасштабная смена владельцев произошла лишь в нескольких секторах— в первую очередь в розничной торговле, и в частности в секторе универмагов, а также в текстильной и швейной отраслях и в сфере частных банков. В целом идею о том, что ничтожное еврейское меньшинство когда-либо занимало «доминирующие позиции» в германской экономике и что ариизация по этой причине могла представлять собой важный поворотный момент в экономической жизни нации, следует воспринимать такой, какой она была всегда, – абсурдным антисемитским мифом" (стр.381-382)