?

Log in

No account? Create an account

skorkin_k


Культурная контрразведка


Previous Entry Share Next Entry
Навашин
skorkin_k
Вот интересный персонаж – Дмитрий Сергеевич Навашин, высокопробный авантюрист.
Родился в 1889 в Москве, сын известного академика-ботаника, в молодости писал символистские стихи и состоял в переписке с Брюсовым, получил юридическое образование, был помощником присяжного поверенного и в годы 1-й мировой работал юристом в представительстве российского Красного Креста в нейтральном Копенгагене. В 1917 вернулся в Россию, был в хороших отношениях с коллегой-адвокатом Керенским, назначен вице-президентом Красного Креста в России. При большевиках работал в комиссии по обмену пленными с Германией, но после покушения на Ленина в августе 1918 был арестован, в качестве «заложника буржуазии». Тем не менее, ему удалось выбраться, сам он потом в эмиграции вспоминал эти события с юмором: «Председателем Чеки был глупый простодушный матрос. Я его уверил, что у меня имеется дома план экономического и финансового восстановления России. Он выразил готовность представить этот план на рассмотрение большевистских верхов и разрешил мне отправиться за ним на квартиру. Этим отпуском я и воспользовался, чтобы удрать. Через неделю я был в Стокгольме». Впрочем, эта версия самого Навашина – в документах Наркомата иностранных дел излагается другая версия: «Навашин, бывший кадет, был выпущен нами за границу в 1918 году по ходатайству т. Красина или кого-то другого в качестве уполномоченного нашего Красного Креста. Очутившись за границей, Навашин тотчас же перекинулся к белым, выдав им заграничное имущество Красного Креста».
Тем не менее, его сотрудничество с большевиками вновь возобновляется с подачи Красина в 1921. Его назначают директором La Banque commerciale pour l’Europe du Nord, коммерческого банка, который занимался тем, что сейчас называют «отмыванием денег» большевиков. Навашин ведет большую лоббистскую деятельность в Европе, на Генуэзской конференции 1922 он делает доклад от советской делегации, способствует признанию советского правительства Францией, заключает нефтяные контракты с Испанией. Однако большевики ему не особо доверяли, Литвинов раздраженно писал в 1926: «НКИД не может питать никакого доверия к этой личности и сильно опасается, что, работая хотя бы в качестве переводчика, Навашин сможет держать в курсе работы делегации как французов, так и белогвардейские круги. НКИД считает нужным его немедленное отстранение даже в том случае, если делегация не сможет найти ему сразу заместителя».
Однако Навашин продолжал играть большую роль в теневой финансовой деятельности большевиков на Западе. Историк Владимир Генис пишет, что Навашин «занимался не только изучением и анализом зарубежной прессы, составлением экономических отчетов или деловыми переговорами, большей частью предварительного характера, с французскими компаниями и госучреждениями, в контактах с которыми были заинтересованы в Москве, но и проникновением в качестве агента влияния и для сбора информации в местные финансовые и торгово-промышленные круги с подготовкой «сводок разговоров» и выполнением личных заданий начальника контрразведывательного отдела ОГПУ А.Х.Артузова».
В 1929 Навашина попытались заманить в СССР (тогда гремели скандалы с советскими невозвращенцами и от дипломатических агентов требовали дополнительного подтверждения лояльности), но он благоразумно ехать на родину отказался, став «невозвращенцем». Навашин стал влиятельным французским бизнесменом, консультантом ряда фирм, имел масонский 30-й градус во Французском «Великом Востоке», написал книгу «Экономический кризис и Европа». Он отошел от советских дел, но видимо не до конца.
Утром 25 января 1937, во время прогулки в Булонском лесу, неизвестный несколько раз выстрелил в Навашина, а затем добил его ударами стилета.
В эмиграции сразу же заговорили о ликвидации НКВД своего агента – Валентинов-Вольский написал: «После смерти Навашина, ходили слухи, что он, внешне покинувший советскую службу и якобы отошедший от Москвы, на самом деле от нее не уходил, а, лишь маскируясь положением эмигранта, тайно выполнял очень важные поручения советской власти, в их числе покупку и отправку оружия испанским коммунистам. Ходил также слух, что Навашин, по настоянию ГПУ, стал сотрудником Intelligence Service, но в этом положении двойного агента запутался, не угодил ГПУ и был им убит. L’Humanite - центральный орган французских коммунистов, стремясь отвлечь от мысли, что к убийству может иметь отношение ГПУ, рьяно и до смешного малоубедительно доказывало, что он убит Гестапо».
Журнал TIME писал о том, что Навашин должен был выступить с сенсационными разоблачениями по поводу шедших в Москве процессов над бывшими вождями партии. Нина Берберова предполагала, что через Навашина проходила касса троцкистов, во всяком случае Троцкий был очень встревожен убийством Навашина. «24 января они убили в Париже Навашина. Я опасаюсь, что в качестве следующей жертвы намечен мой сын Лев Седов, написавший "Красную книгу" о московском процессе и фигурирующий теперь в качестве "врага номер два" правящей советской клики. Я считаю нужным открыто предупредить об этом мировое общественное мнение», - писал Троцкий. (Тут Троцкий не ошибся, в 1938 Седов погиб при непонятных обстоятельствах в парижской клинике).
А перебежчик Бажанов, бывший секретарь Сталина, описывал следующее художество Навашина: Во время испанской гражданской войны около нее кормилась целая фауна "левых" прохвостов…Банда дельцов во главе с Навашиным наладила такую комбинацию: на небольшую часть денег красных закупались консервы и другие товары, но совершенно испорченные и за бесценок. Они грузились на корабль и отправлялись красным. В то же время банда извещала франкистского агента в Париже, какой корабль, куда и по какому маршруту следует. У красных военного флота не было, у Франко был. И канонерка белых топила корабль. Приходилось развести руками и готовить следующий корабль, зарабатывая при этом огромные деньги. Но один раз у капитана что-то не вышло(испортились, кажется, навигационные инструменты), и он пошел совсем другим, непредвиденным путем; поэтому канонерка его не встретила, и он добрался до порта красных. Товары разгрузили, и все выяснилось. Навашин получил удар кинжалом, от которого и умер».
При всей сенсационности и совершенной недоказуемости всех этих историй, ясно, что Навашин был крайне непростым человек с широкими интересами в самых разных сферах.
Есть и другая, более романтическая версия его убийства, популярная среди его французских друзей. Навашин был убит ультраправыми заговорщиками-кагулярами, которые в это время совершали терракты против левых деятелей в Париже. Его убийцей называли правого боевика Жана Фильоля, покушавшегося со стилетом на лидера социалистов Леона Блюма и участвовавшего в убийстве анархистов Росселли. Фильоль был хорошо знаком с Луи-Фердинандом Селином и был прототипом одного из его героев. Кагуляры считали Навашина большевистским агентом и чуть ли не закулисным руководителем левого правительства «Народного фронта» во главе с Леоном Блюмом, действительно бывшим в хороших отношениях с Навашиным. Поэтому вполне могли его устранить как по собственной инициативе, то и по просьбе гестапо.
Впоследствии в годы оккупации Франции Фильоль зверствовал в коллаборационистском гестапо, после войны был заочно приговорен к смерти, но франкистская Испания, куда он скрылся отказалась его выдавать. В Испании он прожил до смерти, работая в представительстве компании L’Oreal, которая финансировала в 30-е годы французских фашистов.